Родился 20 октября 1943 года в эвакуации, в Барнауле. С осени 1945 года живёт в Санкт-Петербурге. В этом году ему исполняется 65 лет, не юбилей, но дата значительная. Закончил художественную школу при Академии художеств и учился в Художественном институте. В 1969 году закончил операторский факультет ВГИКа. После окончания ВГИКа занялся профессиональной фотографией, специализируясь на портретной съёмке. Среди работ Валерия Плотникова — широко известные серии фотографий Владимира Высоцкого, Лили Брик и Сергея Параджанова, Юрия Богатырёва, Анастасии Вертинской, Бориса Эйфмана и мн. др. Известен под псевдонимом Валерий Петербуржский. Поэт Андрей Вознесенский назвал его – Фото-Граф. Первая персональная выставка Плотникова состоялась в Доме кино (Санкт-Петербург) в 1976 году. Им выпущены три фотоальбома „...чистосердечная фотография, моментальная и навек...” „Портрет ушедшей эпохи”, „Владимир Высоцкий. Таганка”. В Болгарии (в мае этого года в Софии, а в сентябре – в Бургасе) Валерий Плотников представил свою выставку „Владимир Высоцкий. Таганка. Марина. Друзья”. Наш корреспондент Мария Минкова встретилась с фотографом и взяла у него интервью. -Валерий, расскажите, пожалуйста, как получилось, что вместо кино Вы занялись фотографией. -Так сложилась тогдашняя наша жизнь, что к моменту моего окончания ВГИКа наступили времена, когда надо было снимать идеологически выдержанные фильмы о Крупской, о Дзержинском, о ВЧК. Я в этом участвовать не собирался, т.к. я делаю только то, что мне нравится, то, в чем я убежден и за что я отвечаю. Советский кинематограф меня совершенно не устраивал, поэтому я стал просто фотографом, чем немало удивил окружающих, так как предполагалось, что я оригинальный и самостоятельный оператор. Я ничуть об этом не жалею, потому что, как и все в моей жизни, это случилось к лучшему. За всю мою жизнь мне не пришлось лукавить, фальшивить, снимать того, кто мне антипатичен. -Когда в 60-е и 70-е годы Вы начали снимать своих героев, они еще не были такими знаменитыми. -Дело в том, что если копать глубже, то моя жизнь с детства была связана с людьми интересными. Я учился в специальной художественной школе при Академии художеств. для особо одаренных детей. В моем классе были такие замечательные личности, как Олег Григорьев – поэт, Ася Векслер – пэтесса, Михил Шемякин – известный скульптор и художник. В 14 лет я познакомился с Сережей Соловьевым – знаменитым ныне кинорежиссером. Лева Додин, Володя Тыкке – театральные режиссеры – это все мои друзья детстнва. А потом судьба меня свела с Иосифом Бродским, Сергеем Довлатовым. Дом книги был тогда негласным поэтическим клубом. Все эти круги захватывали и меня. Меня такая жизнь замечательно сформировала, и я с раннего возраста уже мог определять, чего стоит тот или иной человек. Даже в этом мне судьба помогла, потому что я общаясь с человеком, прекрасно понимал, что это личность. А когда я учился во ВГИКе, то некоторые посмеивались, что как только я сниму кого-то, через некоторое время этот человек становится известным, получает звания и награды. Просто страна их заслуги оценивала нескоро. Во ВГИКе подружился с Динарой Асановой, Екатериной Васильевой, Эдуардом Володарским, Николаем Губенко. Сейчас уже надо бы использовать отчества, но я по-прежнему называю их Коля и Эдик. Было много болгар друзей - однокурсников, их диаспора была одной из самых многочисленных. -Мне кажется, что у Вас с Сергеем Соловьевым, несмотря на то, что он работает с разными художниками и операторами, есть много общего в восприятии прекрасного. -Я бы сказал по-другому. Мы оба с ним воспитаны Петербургом, именно городом. Мы практически дневали и ночевали в Эрмитаже и в музеях. У нас все это было в крови, мы этим жили. Сергей написал книгу, где пишет о наших хождениях по музеям. Расшифровывает множествно ассоциаций с изобразительным искусством, как, например, в драматургии Горького он отталкивается от Ван-Гога. Я вижу скорее врубелевского Савву Морозова. Но тем не менее широта ассоциаций у нас похожа. У нынешних ребят бесполезно спрашивать про Тинторетто и Тициана. К сожалению, поезд ушел и возврата ему нет. Страна к этому долго и упорно шла, добилась-таки результата. Пароходы с интеллигенцией и баржи со священниками, которых расстреливали и топили. На таком пепелище не вырастают розы и гортензии, а вырастает крапива и чертоплох, или Иван-да-Марья. -Вы такой пессимист? -Нет, я реалист. Не могу испытывать радость по поводу того, что Россия встала с колен, чтобы лицом шмякнуться в грязь. Но „Россию ждет великое будущее” не в том, чтобы вся страна ездила на Мерседесах и ела черную икру. В моем представлении большое будущее – это культура, интеллект, интеллигентность, демократия. Надо говорить правду. А нефтью и газом дело не поправишь. Была иллюзия, что богатенькие сынки, учившиеся в Гарвардах привезут культуру. Но я знаю таких мальчиков... Исключение – Сергей Бодров. Все остальные, вернувшиеся оттуда,– это бизнес, Рублевское шоссе и т.д. Мой круг замкнулся, к сожалению, истончается и исчезает. А гламурная публика меня не интересует. То немногое, что я успеваю зацепить, надежд не дает никаких. Все должно быть естественно, когда вы с этим вырастаете, и когда это просто образ жизни. Наша специальная художественная школа была в здании Академии художеств, на последнем этаже. И уже одно это влияло на нас, а еще мы пользовались библиотекой Академии, доступно нам было собрание дипломных работ выпускников, начиная с ХVІІІв., с Брюллова, с Бруни. -Ваш принцип, что Вы снимаете тех, кого хотите. А на заказ работаете? -Всегда старался, чтобы заказ совпадал с движением души. Сейчас немного снимаю по заказам даже на Рублевском шоссе, но мне везет, что и там есть интересные и достойные люди, которые глубоко понимают изобразительное искусство, и литературу, с кем можно поговорить. Это очень тонкий круг, но тем более мне приятно, что они находят меня. -Новая цифровая техника Вас не привлекает? -У меня хорошая аппаратура, кроме того, я люблю все, сделанное руками. Конечно, цифровая техника хороша тем, что сразу же знаешь, что получилось. Но ожидание, несколько дней замирания – потом проявляешь пленку – и видишь, что получилось. Были разные ситуации, пропадали уникальные кадры, но люблю ручную работу. К тому же, мой сын замечательно владеет современными технологиями, и все мои работы хранятся и в цифровом виде, и в старой „дедовской” технике. -Расскажите о Ваших альбомах. -Портретов очень много. Трудно было выбирать работы для первого и второго альбомов. Первый альбом открывается фотографией великого русского интеллигента Дмитрия Сергеевича Лихачева. Но, к сожалению, сам он не успел увидеть эту книгу. В первых двух альбомах собраны портреты с 60-х годов до наших дней. Третий я решил посвятить целиком Владимиру Высоцкому, и думаю, что получилась книга, достойная его. Альбомы не построены по принципу булгаковской „первой свежести, второй свежести”... Просто, как я хотел, как легло на сердце. Многих людей, запечатленных на этих фотографиях уже нет с нами, эпохи ушедшая и уходящая остались в памяти и на прекрасных чистосердечных портретах, фотографа Валерия Плотникова. Большое спасибо ему за это! P.S. В 2009 году Валерий Плотников обещает показать свои выставки в городе Враца – в мае, и в Бургасе – в августе.